Он осунулся. Почему-то боялся света дня, пугливо посматривал на одно-классников. К экзаменам не готовился, отвечал дерзко, с преподавателями спорил и, хотя получал «отлично», наверняка уже знал, что впереди Порккала-Удд. Аспа предсказывала Володе бешеную карьеру, ведь тот воспитанник, что на ягодицах своих унес тайну экзаменационных билетов, стал впоследствии морским министром Российской державы.
Экзамены кончились, начальник училища съездил в Москву и привез приказ о присвоении званий. Выдали погоны и кортики, в Зале Революции расставили столики, на банкет Володя пришел с Аспой, хмуро выслушивал тосты. Когда все смешалось, к нему протиснулся комсорг училища старший лейтенант Панов, начал было обниматься, а это — дурной знак, это — Порккала-Удд. Алныкину стало совсем тошно, он увел Аспу в белую ленинградскую ночь. Аспа разбудила его в полдень, погнала в училище — выслушивать самый важный приказ. «Балтийский флот, военно-морская база Порккала-Удд, бригада шхерных кораблей, командир БЧ-2 бронекатера — лейтенант Алныкин Владимир Иванович!..» Хуже не придумаешь, бронекатер — корабль самого низкого ранга, выше старшего лейтенанта не прыгнешь, а весь главный калибр — танковая пушка, изученная вместе с катером на летней практике, служба начинается с давно прочитанного букваря.
Опечаленная Аспа провожала его, обняла на перроне. Призналась:
— Еще одному дала путевку в жизнь… Наверно, последнему.
Он не обиделся, он был уже во власти судьбы, предопределенной ему в тот февральский вечер, когда он вздумал поцеловать студентку 3-го курса филфака, и та же судьба дала ему в попутчики двадцать однокурсников. Ехали в Таллин весело, никто не боялся Порккала-Удда, а утром в штабе флота громовое «ура» вырвалось из отдела кадров офицерского состава. Всем, кроме Алныкина, в Ленинград и оттуда уже — в Кронштадт, куда временно ушел дивизион траления.